Валентину Захаренко знают в городе многие. За 32 года врачебной работы через ее руки прошла не одна тысяча горожан. Хотя термин “через руки” не совсем точен. Скорее, через душу, сердце. Впрочем, поговорим об этом с самой Валентиной Харитоновной.
Врач от бога
- Валентина Харитоновна, в народе Вас часто называют врачом от бога. Какими же качествами надо обладать, чтобы заслужить такую высокую оценку?
- Мне кажется, самое главное - добросовестно относиться к своим обязанностям, страдания человека, проблемы, с которыми он обращается к тебе, пропускать через себя, не отгораживаться от них, то есть быть к больному милосердным. Категорически не воспринимаю расхожее выражение “Это ваши проблемы”. В институте нас учили: “Относитесь к больному так, как бы вы хотели, чтобы относились к вам”. А разве не этот принцип проповедовали наши известные писатели Чехов, Вересаев, выдающийся хирург, профессор Валентин Феликсович Войно-Ясенецкий (впоследствии он стал архиеписком, канонизированным в святые - святитель Лука), на очерках о гнойной хирургии которого учатся многие до сих пор?! Если ты можешь помочь человеку, значит, ты должен это сделать. К сожалению, в нынешнее время люди все чаще и чаще сталкиваются с формальным отношением к себе.
На прием к врачу приходят разные люди - бедные и богатые, “при должности” и безработные, трезвенники и часто выпивающие, курильщики и никогда не бравшие в рот сигарету. Для врача все они должны быть равны. Я никогда не беру на себя роль воспитателя, не читаю больному проповедей: вот ты, дескать, пил, курил, вел неправильный образ жизни, потому и заболел. Поговорить с больным, посочувствовать ему, взять его за руку, посмотреть ему в глаза, почувствовать его пульс - я придерживаюсь этой нехитрой науки. Уважительное отношение к больному, так же, как и доброе слово, лечит.
- То, что Вы говорите, очень приятно для уха пациента, ведь он ждет от любого врача именно такого к себе отношения. Но коллеги могут Вам возразить: дескать, если “умирать” над каждым больным, не хватит ни времени, ни сил.
- Я не призываю “умирать”, охать и ахать над каждым больным. Я говорю об элементарном - сочувствии, человечности. Причем, это, на мой взгляд, те черты характера, которые должны быть заложены с рождения, все остальное для врача - дело наживное: знания, опыт, владение компьютером, освоение новшеств в медицине и т.д. Мне понравилось, как кандидат в командующие Силами обороны генерал-майор Антс Лаанеотс, отвечая на вопрос одной из газет, сказал, что он уже настолько мудр и стар, чтобы не давать волю эмоциям. Сочувствовать больному можно тоже мудро.
Не надо себя жалеть
- У Вас очень большая нагрузка: Вы работаете как терапевт в хирургической клинике Центральной больницы Ида-Вирумаа, ведете прием в поликлинике и оказываете врачебную помощь пациентам стационара Силламяэской больницы, дежурите в больнице Пуру. Чем это вызвано - нехваткой врачей в регионе или Вашей неуспокоенностью, Вашим желанием быть полезной всюду?
- Чтобы у людей не создалось впечатление, что вот, дескать, “нахватала” часов, зарабатывает деньги, подчеркну - в Кохтла-Ярве и Пуру я все делаю в рамках одной врачебной ставки. Но работать, действительно, приходится очень много. Дежурство входит в обязанности врача, его у меня 16 часов в месяц, за него положены отгулы или сокращение рабочего дня. От приема в силламяэской поликлинике, который я веду теперь как врач Центральной больницы Ида-Вирумаа, я не могла отказаться уже хотя бы потому, что сама в бытность главным врачом Силламяэской больницы ратовала за то, чтобы специалисты Центральной больницы вели прием в Силламяэ. Тогда таких возможностей и желания у Центральной больницы не было, теперь ее политика несколько изменилась, и в этом году она выразила готовность оказывать услуги силламяэсцам непосредственно в Силламяэ. Такой прием на базе городской поликлиники ведут сейчас 13 специалистов. Я принимаю больных два раза в неделю как кардиолог. Правда, всегда приходит на прием людей в два раза больше, чем могу обслужить в отведенные часы. Приходится постоянно жертвовать личным временем, но я уже как-то к этому привыкла и не сетую. Кроме того, отдав столько лет силламяэским больным, проработав в стационаре больницы более 30 лет, знаю многих не только по имени-отчеству, знаю и то, чем они болеют, картину течения болезней, а потому не могу отказать в помощи тем, кто ко мне обратился.
- Чтобы переносить столь большие нагрузки, ездить из одной больницы в другую на общественном транспорте, надо иметь железное здоровье и крепкие нервы. Чрезмерное напряжение в работе может привести любого человека, в том числе и врача, к стрессу. Вам приходилось испытывать это состояние? Если - да, то как Вы выходите из него?
- Мне кажется, что изначально во врачи должны идти люди, физически и психически сильные. Спасибо моим родителям и всему нашему роду, что я родилась именно с таким генетическим набором. Кроме того, до 40 лет я постоянно занималась спортом, сейчас на него остается меньше времени, но все равно летом стараюсь покататься на велосипеде, зимой хоть несколько раз встать на лыжи. Много работать - этот темп был задан в детстве. У нас была большая семья, приходилось ежедневно выполнять физическую работу по хозяйству, ухаживать за младшими братьями-близнецами. А крепкая психика... Это, возможно, от того, что вела и веду правильный образ жизни, скажем так, без вредных привычек. Знаете, какого принципа я придерживаюсь? Никогда не надо себя жалеть! В школе я была отличницей, в институте - тоже. Я вообще не представляю себя в состоянии “ничегонеделания”. “Валяться” на пляже во время отпуска - это совершенно не мое занятие. Как говорил мой знаменитый земляк Лев Толстой, отдых - это смена деятельности. Мне достаточно несколько дней, чтобы отоспаться, а потом руки и голова опять требуют дела.
Учиться надо всегда
- Врач может состояться лишь в том случае, если он много учится, в том числе на собственных ошибках и на ошибках других. Знаю, что Вы очень часто, даже при Вашей занятости, ездите на курсы, семинары, конференции. Вы ощущаете в них потребность?
- Не хвастаясь, скажу: учиться люблю. Может быть, это от мамы. Она была у меня учительницей русского языка и литературы и привила мне любовь к книге и учению. Да и от отца я часто слышала: “Смотри, как это интересно, прочитай...”. Кстати, и в медицину я пошла по его благословению: он очень хотел, чтобы я была именно лечащим врачом, хотя мама этому очень противилась, “толкала” меня в педагогический либо в политехнический вуз. Она думала, что при тех огромных конкурсах, которые в ту пору были в медицинских институтах, особенно в московском и ленинградском (я окончила Первый медицинский) мне не поступить. Но, очевидно, благословение отца помогло. В институте тоже постоянно твердили нам: “Вы все, чему вас здесь учат, должны освоить, вдруг вам это встретится в жизни. Каждый день вы будете сдавать экзамен у постели больного. Вы должны учиться постоянно и не только читать книги, которые устаревают иной раз к моменту их выхода в свет. Ваш настольный журнал - “Терапевтический архив и клиническая медицина”. Нас наставляли: “Вы должны опровергнуть мнение, которое бытует в народе, что, дескать, в Советском Союзе врач перестает учиться с окончанием института, а на Западе он начинает учиться после института. Вы так не делайте, учитесь всегда”. А коль в детстве и юности темп работы и учебы был взят, то в последующем он только ускоряется.
А теперь отвечу непосредственно на Ваш вопрос - о курсах и семинарах. Врач должен ежегодно пройти 60-часовое обучение. У меня уже к началу ноября было 132 часа. Я считаю, что не было ни одного семинара, с которого ушла бы абсолютно “пустой: какие-то крупицы знаний обязательно прибавляются. Медицина - очень подвижная наука. Таблетка в руках терапевта - как нож в руках хирурга. А ведь эту таблетку нужно знать со всех сторон: как она вошла, с чем соединилась, как на нее реагируют печень, почки и другие органы, какого эффекта от нее можно ждать. Сколько теперь новых лекарств! Много новой информации появляется по специализациям, в том числе и по моим - многочисленным внутренним болезням. Так что учиться надо.
- Что Вам не позволяет делать профессиональная этика или, точнее, что бы Вы как врач не сделали ни при каких обстоятельствах?
- Я никогда не выполню желание больного, который просит сделать укол, чтобы умереть. Не я дала человеку жизнь, не я имею право ее забрать - вот моя обычная реакция на такую просьбу. Есть сферы, в которые врач, считаю, не вправе вторгаться. Задача врача - облегчить страдание.
Если тебя не останавливают на улице - значит ты уже не врач
- От чего Вы как врач устаете больше всего?
- От непонимания больных. Есть болезнь, есть врач и есть больной. Помня, что болезнь всегда против человека, важно “перетянуть” больного на свою сторону, чтобы вместе бороться против недуга. Но есть категория больных, которые уповают только на врача. Поэтому нередко случается, что врачу приходится бороться и с болезнью, и с больным. Врач обязан, всесторонне оценив состояние больного, сказать ему правду: вот это могу я, а это должны сделать вы сами; эти лекарства вам может оплатить страховая медицина, а эти - не может, но их надо обязательно принимать. То есть врач должен показать больному пути лечения. И вот на то, чтобы убедить его, что он должен пойти по какому-то из указанных путей, приходится тратить зачастую много времени и сил.
- Нередко наблюдала такую картину: прямо на улице Вас останавливают люди, спрашивают у Вас совета, жалуются на свои болячки, то есть нагружают Вас информацией даже в то время, которое, казалось бы, лично Ваше. Слышала, что Вы нередко сами несете на квартиру больному лекарство, которое больница получила в качестве гуманитарной помощи.
- Наверное, я слишком много на себя беру, но меня теперь уже не исправишь: и на улице на вопросы отвечу, и лекарство отнесу, если знаю, что человек в нем очень нуждается. Может быть, мне это нужно даже больше, чем тому, к кому я с ним иду. Кто-то хочет брать, кто-то - отдавать. Кто-то рад, когда получает подарки, а кто-то любит их дарить. Кто более счастлив - не знаю... Я привыкла отдавать и дарить и быть доступной для людей. В книгах доктора медицинских наук, заслуженного врача, лауреата Государственной премии Эстонии Натана Эльштейна (к сожалению, в прошлом году он ушел из жизни), очень уважаемого мной человека, я нашла много созвучных с моей жизненной позицией мыслей. Он тоже говорил, что, если тебя как врача перестали останавливать на улице, значит, ты уже не врач. Правда, есть люди, которые могут позвонить и ночью, несмотря на то, что их состояние позволяет вполне подождать до утра и получить необходимую информацию в урочный час. Но и на таких людей я стараюсь не обижаться, хотя, конечно, врач тоже должен иметь право на отдых.
- Не доводилось заняться арифметикой и подсчитать, скольких же больных Вам пришлось за три десятка лет работы в медицине лечить?
- Когда я писала работу, чтобы защитить первую врачебную категорию (это было в конце советского периода), прикидывала цифру, исходя из количества оформленных эпикризов. Так вот получалось от 300 до 400 человек в год. Умножьте на количество отработанных лет и получите примерный общий результат. А количество не учтенных обращений при всем желании не сосчитать.
- Вам приходится обращаться к коллегам за советом, как поступить в каком-то сложном случае? Если да, то с кем Вы, как правило, советуетесь?
- Если мне нужна консультация по какому-то тяжелому случаю, если я чувствую некоторую внутреннюю неуверенность, то не вижу ничего зазорного в том, чтобы обратиться к коллеге самого высокого уровня, чьи знания и компетентность ценю, - в основном к тартуским и таллиннским врачам. С рядовыми ситуациями справляюсь сама, поскольку, считаю, достаточно собственных знаний да и практика большая.
- А к Вам коллеги обращаются?
- Да, особенно врачи других специальностей, когда, к примеру, хирургу или узкому специалисту нужна консультация терапевта.
- Даже физически сильный человек время от времени все равно болеет - тот же насморк может “привязаться”. У Вас есть семейный врач или свои терапевтические болезни Вы лечите без посторонней помощи?
- Я, как и каждый человек, не пойду к любому врачу, обращусь к тому, кому доверяю. У меня хороший семейный врач - Ирина Чернецова, ей я доверяю. Конечно, по пустякам я к ней не хожу, но в случае необходимости - обращаюсь, хотя бывает это крайне редко. Не зацикливаясь на своей персоне, я все-таки хочу иной раз просто посоветоваться, обсудить с коллегой проблему, выслушать ее мнение.
Путь, который предназначен
- Вы - депутат местного самоуправления, чтец в православной церкви, много лет возглавляли астма-клуб. Зачем Вам эти общественные нагрузки?
- Да все затем же, о чем я уже говорила. Что касается депутатских обязанностей, то я их выполняю уже одиннадцатый год. Я часто подчиняюсь воле других людей, если вижу, что она - изъявление какого-то общественного интереса, во благо людям. В первый раз, когда мне предложили стать депутатом, меня убедили в том, что, будучи в составе горсобрания, легче отстаивать сохранение больницы в городе. Потом стали другие доводы приводить. Год назад, когда были очередные выборы в местное самоуправление, я уже не хотела баллотироваться, но опять меня уговорили, а отец Николай даже упрекнул, дескать отсидеться захотела, старая стала - активные люди везде нужны. Не знаю уж, сколь полезна моя деятельность в горсобрании, но я стараюсь заниматься тем, что мне ближе, - работаю в комиссии по социальным вопросам и здравоохранению. Если говорить о церкви (хотя всуе рассуждать о религии я очень не люблю), то мне как человеку верующему она дает хорошую психологическую разрядку. В церкви тысячелетиями отработан мощный фактор психопрофилактики. И свечи, и пение, и вся обстановка способствуют этому. А обязанность чтеца возложена на меня потому, что, как говорит отец Николай, мой тембр голоса и дикция позволяют быть им. Честно скажу, обязанность мне не в тягость, хотя для этого пришлось выучить старославянский язык. Церковь для меня - не дань моде. Я пришла к тому, откуда вышла, ведь я выросла в верующей семье, бабушка строго соблюдала все посты, отец пел в церковном хоре.
- Вам пришлось некоторое время выполнять обязанности главного врача больницы. Как Вы себя чувствовали в шкуре руководителя лечебного учреждения?
- Вот что не мое - так это административная работа. Приказы, подбор или сокращение кадров, ремонт, реконструкция, сдача в аренду, финансовые вопросы - все это меня тяготит. И хорошо, что руководящая работа продолжалась недолго. Мое место - врачебное, мой потолок - заведующая терапевтическим отделением, где я чувствовала себя как рыба в воде.
- В Вашей профессиональной карьере все состоялось?
- Думаю, да. Я иду тем путем, который был мне предназначен. Хотела быть лечащим врачом - стала им. А какой я врач - это должны сказать мои больные.
- Вы родились в России, Ваши родители родом из Белоруссии. Две славянские страны - какая из них Вам ближе? Что для Вас родина, что - отечество?
- Отечество - это страна отцов, а родина там, где человек родился. По национальности я белоруска, отечество для меня - Белоруссия, родилась я, действительно, в России, в Тульской области, неподалеку от Ясной Поляны, воспитана на русской культуре. Обе страны мне не чужие, я чувствую родство с ними. Но большую часть своей жизни я прожила в Эстонии, теперь это уже мой дом.
- О чем-то жалеете в жизни?
- Жалею, что мало времени в сутках.
P.S. “Силламяэский вестник” назвал Валентину Харитоновну Захаренко кандидатом в лауреаты Фонда “Благовест”, в проекте которого редакция нашей газеты участвует. Церемония чествования лауреатов 2006 года состоится в Русском театре Эстонии 14 января. Информация о Фонде и лауреатах прошлых лет опубликована в “СВ” 25 ноября - “Благотворительность - акт доброй воли”.
